Полтора человека, которые знают про мой интерес к фанфикам, считают это хобби полным маразмом, понижающим мой мысленный рейтинг в их глазах Ansy, автор фанфикшн, филолог, аспирант

Все мы знаем, что у нормальных людей любимым поэтом должен быть Пушкин или Бродский, а писателем – Булгаков или Достоевский.

Все мы знаем, что надо читать хорошие книжки и любить классику; что приличные дети из правильной детской пишут стихи о родине.

Что Донцова – это дурновкусие и литературные негры, а настоящий талант должен быть непонятым/непонятным и бедным.

Но «Русская среда» – новый проект ВятГУ – готова поспорить с этим утверждением.

Сначала несколько слов о том, что это – «Русская среда», а потом – о масскульте. «Русская среда» возникла из желания преподавателей кафедры журналистики и интегрированных коммуникаций Людмилы Мосуновой, Ольги Колесниковой, Елены Динер, Юлии Булдаковой, Светланы Русских и Елены Вороновой рассказать о своих научных исследованиях в научно-популярной форме. В маленьком городе обычный человек уверен, что большая настоящая жизнь проходит где-то там. До нас долетают ничтожные крохи культурных событий, интересные, увлекательные научно-просветительские проекты в стиле «просто о сложном» редки. Разговор на «недостойные» темы – привилегия вольнолюбивой столичной интеллигенции, а провинциальные филологини «такое» и в руки не берут…

Но ведь это не так! Наука в провинции – разная и актуальная – существует и развивается, мы хотим о ней рассказать. Так родились авторские лекции, мастер-классы, квесты, практикумы, объединенные идеей встреч по средам. Как у всех нормальных русских интеллигентов.

Каждую среду в 14 корпусе ВятГУ ведущие встреч «Русской среды» (https://vk.com/club162684614) говорят о языке и литературе, о понимании художественных произведений, о книжной культуре, о мире в эпоху Цифры и Сети, о масс-медиа, власти слов и власти над словами. Можно просто прийти на ул. Ленина, 111 в среду после работы или учебы и быть уверенным: будет интересно, умно, понятно, полезно.

В одну из сред – 11 апреля 2018 года – на встрече с филологом Юлией Булдаковой и обсуждался вопрос: почему мы читаем фэнтези/комиксы/фанфикшн и боимся в этом признаться. Почему это «постыдное чтение»?

 

Искусство – в массы

Современным миром всё больше и больше управляют массы: массовый пользователь, массовый зритель и массовый слушатель; они определяют, каким будет искусство будущего. Так, по крайней мере, кажется на первый взгляд. Что отличает массовое искусство от «настоящего», высокого?

Прежде всего, надо понимать, что массовое возникает из коммерческого: масскульт – порождение культуры потребления. Поэтому не надо отождествлять массовую литературу, массовое искусство с беллетристикой или, например, с декоративно-прикладным искусством, которые были условно всегда. Масскульт появляется в конце ХIХ века и активно развивается в течение последующего столетия. Формирование индустрии информации, индустрии развлечений неслучайно совпадает с формированием индустрии машиностроения, сервиса и т.д., главный знак которых – конвейер.

Сравнение произведения искусства с пылесосом привело людей к простой и очевидной мысли: творчество может быть доступным и прогнозируемым, а произведение искусства – продуктом (с производственным циклом, ресурсами и прибылью).

Поэтому в массовой культуре – и соответственно в массовой литературе – ценится узнаваемость (сочетание готовых миров, например, кроссоверы, ремейки), тиражируемость, сериальность. Потому что потребитель не должен думать, понравится ему книжка или нет – он заплатил деньги и имеет право получить желаемое. Потребитель хочет читать каждый день, каждый день получать удовольствие от литературы – поэтому издательская индустрия обеспечивает одинаковое, дозированное, легкое и быстрое чтиво. Сюжет не должен заканчиваться, герой не должен умирать, коммерчески успешная история всегда может быть продолжена по желанию Читателя.

ХХ век действительно стал эпохой Потребителя – Читателя, Зрителя, Покупателя, Путешественника – который волен делать с текстом все, что угодно. Можно собирать текст, как паззл из любимых кусочков, каждый раз заново, можно «присвоить» его себе, став на место автора – игра с текстом бесконечна. Восприятие текста как паззла провоцирует сюжеты проникновения в художественный мир читателя/игрока/нашего современника/персонажа другого произведения (т.н. «попаданца»).

Массовая литература требует готовых образцов для этой игры, поэтому всегда опирается на высокое искусство, на готовые образцы «высокой» классической литературы. Это «вечные» сюжеты: дорога, путешествие; взросление; приключение; невозможная любовь. Плодотворными оказываются истории противостояния героя (толпе, системе, ценностям), фронтира как непримиримого столкновения «своего» и «чужого» пространств, цивилизации и «дикости».

Художественный мир в массовой литературе устроен по особым правилам: комфортным и узнаваемым. Мир наполнен узнаваемыми аксессуарами и атрибутами (из мифа, сказки, фантастики, классического романа, повседневной жизни). Возможна любая логика его построения и существования: искривление времени (альтернативная история, альтернативная реальность, постапокалипсис); мифологическое пространство (например, «Плоский мир» Терри Праччета); игровое пространство (сюжет-квест, литRPG)

Почему мы читаем масслит

В массовой литературе привлекает узнаваемость стиля, сюжетов, героя, переживаний. Это также и простота, легкость чтения – в дороге, чтобы скоротать время, в отпуске, перед сном и т.д. Нам легко примерить на себя историю героя и оказаться героем. При этом созданная автором вселенная удобна для собственного читательского творчества: в нее хорошо вписываются герои «Мери-Сью» (идеальные автобиографичные персонажи фан-фикшн), есть лакуны в сюжете, которые можно дополнить собственными приквелами и сиквелами, ремейками и спин-офф.

Выбор определенных жанров массовой литературы – прежде всего фан-фикшн, фэнтези – обусловлен кругом общения и влиянием субкультуры («если ты не читаешь эту книгу, как ты можешь быть с нами?»). Привлекает к массовой литературе и огромный выбор – сотни тысяч! – произведений в Интернете, который предлагает иные пути чтения, чем обычно. В Интернете большую значимость получают рекомендации и броские заголовки, а читатель готов отказаться от чтения, если ему не нравятся герои или сюжет. И найти произведение по вкусу.

Поэтому так популярен читательский отбор произведений в форме рейтингов, рекомендаций, коллекций и самодеятельной литературной критики (все мы немножко белинские, и каждый из нас по-своему Белинский…) Поэтому так высока роль «шапки» в фан-фикшн, аннотаций, комментариев, рекомендаций. С одной стороны, это облегчает поиск в огромном количестве произведений, с другой – ускоряет потребление готовой информации и исключает чтение неприятного текста.

Развиваются и усложняются взаимоотношения автора и читателя: формируется уникальная ситуация в современной культуре, когда читатель наблюдает за творческим процессом, мотивирует писателя, указывает, какие сюжеты и герои ему, читателю, по душе – и произведение рождается и меняется в режиме реального времени (on line).

«Фантастика решает актуальные проблемы на актуальном материале. Фэнтези от реальности бежит. Фантастика к ней приводит» Борис Стругацкий

В целом, стремление к эмоциям определяет выбор произведения и само чтение. Обращаясь к массовой литературе, мы хотим сбежать из скучной реальности, от обыденности ради желания сильных впечатлений, сильных чувств. Это стилизованный, иллюзорный, условный мир в котором повышена ценность жизни и личности героя, а значит и собственная значимость читателя. При этом в массовой литературе нет сложного, неоднозначного нравственного выбора и непонятных противоречивых переживаний (они не очень-то повышают нашу самооценку!)

Оценивают потребители масскульта и принятые в культуре способы понимания произведения высокого искусства, но как правило, отрицательно: и потому, что есть культуры принципиально логоцентричные (в центре мира ценностей – Слово, и это русская классическая культура); и потому, что изображение и слово более сложно взаимосвязаны, чем кажется. Поэтому, например, с одной стороны, книжная иллюстрация понятнее комикса, а с другой стороны, комикс считается более простой формой существования сюжета, чем та же иллюстрация. И правда, что может быть проще «Черного квадрата»?

Сложность изображения – если это искусство – в неочевидности смыслов, в том, что в «картинку» надо вглядываться, как в литературный текст – вчитываться. А это сложно! Это долго и затратно – по времени, усилиям – и непременное наслаждение не гарантируется. С музыкой в этом отношении совсем беда. Но это другая история…

«Картинки тоже надо учиться читать, как и слова, но если в школе нас худо-бедно приучают удовлетворительно понимать слова, то понимать картинки – нет. Так что легкость восприятия комиксов обманчива» Тьерри Грёнстин, искусствовед

Так появляются критерии «хорошей книги», которые читатель масслита переносит на любое чтение. Это требование сильных эмоциональных реакций (отсюда любовь к счастливым и трагическим финалам), быстрое, «запойное» чтение («Обычно комиксы «глотают», если этот продукт – результат хорошего вкуса художника» Олег Семенюк, журналист), легкость ассоциации с собственной жизнью («это про меня»). И соответственно отказ от чтения, которые не приносит сильных эмоций или связано с неприятными переживаниями, требует интеллектуальной и культурной подготовки.

Потребление искусства создает своего читателя. Это фанат, готовый сбежать в мир фантазии и иллюзий, которого не устраивает серое существование и настоящей жизнью он живет только в мире масскульта. Но читатель понимает, что его любимая книжка далека от классики, а классику надо ценить… вот только за что? Наверное, за вековую мудрость, за то, что классика – это прошлое. Поэтому формируется стремление показать глобальность, значительную историю развития любимых художественных миров. Отсюда и утверждения, что Гомер писал фэнтези, а Шекспир – фанфикшн.

Так или иначе, массовое искусство существует и влияет на современный мир, а значит – на нас.