А. И. Герцен в короткой дневниковой записи 30 сентября 1842 года говорит: «Нет сомнения, что «Свадьба Фигаро» — гениальное произведение и единственное на французской сцене. В ней всё живо, всё трепещет, пышет огнём, умом, критикой и, следовательно, оппозицией».

Оппозицией. Позволим себе зацепиться за эту маленькую подробность и начать с неё.

За всей ослепительностью действа, производимого в спектакле «Безумный день, или Женитьба Фигаро» и представленного на суд кировского зрителя гастролирующим Казанским театром им. В.И. Качалова, как-то сразу забываешь про обличительную сущность пьесы. К худу это или к добру – тоже в толк никак не возьмёшь.

Что мы видим на сцене: белоснежно-белые костюмы, декорации а-ля хрустальный домик, нежные камеристки-актрисы, не актрисы даже – фарфоровые куклы, настолько они прекрасны и неотразимы. Вдруг на сцене всё начинает вихриться, кружиться, красивые белые платья актёров сливаются в одну большую кутерьму, насыщая воздух сцены запахом праздника и заражая им воздух зала. И правда, становится настолько интересно, что забываешь моргать. Кажется, что сейчас справа или слева из-за кулис внесут пенящееся шампанское или прикатят большой свадебный торт – так всё сладко.

На первом плане — граф Алмавива (арт. Илья Петров) и графиня Розина, его жена (арт. Елена Ряшина)

«Ты внешне спокоен средь шумного бала,/ Но тень за тобою тебя выдавала -/ Металась, ломалась, дрожала она в зыбком свете свечей…» Это уже не Герцен, а Высоцкий. Выдавала ли нас тень? По-видимому, нет. В пьесе акценты хоть и смещены на неразрешимую дилемму  отношений «мужчина – женщина» и строятся на низменных инстинктах, но всё-таки поднимают серьёзные проблемы. В спектакле последняя часть как будто опущена (или упущена?).
Однако стоит отдать должное мастерству актёров – за живые интонации, которые, на мой взгляд, сложно было сохранить в произведении, крайне насыщенном экспрессивными репликами; за отсутствие картинных движений, ужасных хватаний за причинные места и пр. Было действительно смешно – зал смеялся над хитростью и коварностью женщин, над какой-то безусловной мужской солидарностью в делах прелюбодеяния. Это были остроумные, а не пошлые шутки, и грань пролегала здесь очень тонкая.

Что же касается главного героя Фигаро, то он так и остался обаятельный мошенник и плут.  Яркий, вёрткий, удачливый. Всегда в моде. Что бы ни случилось, за ним всегда будет интересно следить. Великолепное воплощение образа.

Музыкальное оформление спектакля как нельзя кстати способствовало полному «включению» в эпоху: со всеми её церемониалами, ритуалами, реверансами, поклонами, книксенами и кивками головы. Что удивило, даже солдаты невидимого фронта – инструментальная группа театра – были одеты в белые костюмы, как и сама труппа.

Фейерверк — эпичное завершение вечера

Так по-прежнему ли современна вседозволенность власть держащих? О да, она современна. В противном случае спектакль не был бы поставлен.  Даже если навскидку: кто не встречал в обыденной жизни персонажей, принимающих обслуживающий персонал за лакеев и трясущих у них перед носом крупными купюрами (в спектакле это красивая деталь – мешочек с монетами)? То-то же.

Опять кажется, или всё это — действительно простое напоминание о том, что мы все уязвимы, что у всех нас есть слабости. Нас легко напугать – кто не вздрогнул при выстреле графа Альмавивы? Нами легко манипулировать – кем бы мы ни были и какое положение в обществе ни занимали. С помощью интриг ли, денег ли, смелых, пугающих своей безрассудностью поступков, — всё одно. Доказательство тому – этот спектакль, где за атмосферой светлого летнего праздника, патетикой речей и манерностью движений (таких элегантных заламываний рук!) нечему выпасть в осадок.

Поклон

Фото: Вероника Саламатова