При первом знакомстве с современным искусством человек начинает злиться. Он не понимает абстракций, не видит идею, считает все элементы произведения бесполезным набором. Но с каждым новым обращением к «непонятному творчеству» он учится находить смысл, искать собственное объяснение. На самом деле у современного искусства  нет единой трактовки, для каждого оно индивидуально. И даже один человек может найти несколько толкований одному произведению. Прелесть современного искусства в том, что оно не называет, а намекает, толкает на размышления, на выстраивание ассоциативных рядов и разгадывание символов. Автор закладывает фундамент, а воображение зрителя уже возводит дом.

«Неуместная красота» — это танец о внутреннем состоянии. В таком спектакле не нужны слова, контемпорари  (современный сценический танец, — прим. ред.) – это идеальный способ показать борьбу себя с собой. Через движения танцовщицы рассказали, что происходит в разорванном сознании запутавшегося человека. Когда разные «я» начинают спорить между собой и не могут прийти к согласию, случается мощный внутренний диссонанс. В этом танце каждый сам за себя, у каждого своя роль. Синхрона в спектакле нет, потому что нет и душевной гармонии.

Танцовщицы Ольга Чаузова и Ирина Брежнева

Три девушки на сцене на протяжении всего спектакля. Каждая — часть больного разума. Их лица выражали непонимание происходящего, они как будто все время искали что-то. Они не могли разобраться в каком направлении идти, были похожи на молекулы: то сталкивались и образовывали единое целое, то расходились, и происходило разрушение. Костюмы героинь намекали на их единство и их несогласованность одновременно: темная толстовка и светлые джинсы, светлая толстовка и темные джинсы и одноцветная одежда. Также у каждой танцовщицы было характерное движение. Одна героиня чесала волосы, как будто хотела избавиться от чего-то. Вторая – пыталась встать на руки и не могла найти равновесие. Третья – прикрывала лицо руками, точно смотрела на все через очки или вовсе не хотела смотреть. Каждая из них – это эго, которое живет своей жизнью и не может прийти в гармонию с другими.

Ирина Брежнева

Само действие происходило в камерной обстановке. Зрители сидели по трем сторонам квадрата близко к месту действия, благодаря чему создавался эффект сжатости сознания, невозможности вырваться на свободу из собственной головы. Музыка звучала с разных сторон, что тоже производило впечатление сдавленности. Основу сценографии составлял белый пол и 50 разных люстр, подвешенных к потолку. Этот белый пол и звуки, похожие на писк электроприборов, очень напоминали больницу, комнату с мягкими стенами. Каждый запутавшийся в себе человек похож на сумасшедшего. Он мечется, разрывается и не может найти выход. Музыка отыгрывала все эмоции: она была то размеренно монотонна, то наполнялась энергией. Также происходила и игра со светом.

Синхрона в спектакле нет, потому что нет и душевной гармонии

Важным пунктом обозначила себя дискуссия между авторами спектакля и публикой. Мнения зрителей разошлись, как это всегда бывает при обсуждении произведения современного искусства. Развернулась полемика — одному наблюдателю спектакль показался слишком сосредоточенным. Глубина, вложенная в танец, не задела его чувств.

–  Отсутствие малейшей надежды и иронии. Мне не нравится, что вы рассказываете слишком серьезно. Отнеситесь к нам и к себе немножко с юмором.

Но большая часть публики откликнулась положительно. Создателям спектакля была важна обратная связь, и они ее получили в достаточной мере. Зрители не только одобрительно отзывались об увиденном, но и делились собственными ассоциациями, возникшими во время спектакля:

– Я, если честно, не сторонник отгадывать какие-то задачи, я всегда придумываю свою историю. У меня начинает включаться свой ассоциативный ряд, и сегодня я себе придумал, что на сцене – три жены электрика, которым открылся какой-то дар. Я слышал музыку электричества и видел, как перемещаются электроны. Красота в электронах неуместна, им важен заряд.

Фото: «Театр на Спасской», Ирина Брежнева (личная страница)