В современном мире люди перестали пытаться понимать и анализировать информацию, которая поступает буквально со всех сторон. Интернет пестрит яркими и невероятными заголовками, по телевидению вновь крутят передачи околоземной направленности. Кажется, что мир уже давно перестал быть безопасным местом для жизни человека. Ответом на неоднозначные и абсурдные заявления (типа “ГМО вредно для здоровья” или “Гомеопатия — залог долголетия”) занимается научпоп. Это не наука в общем смысле. Это скорее феномен, который стоит как бы на границе между авторитетной наукой и откровенным вымыслом. Здесь путём использования объективной аргументации и научных теорий доказываются казалось бы невероятные факты и истории, и бестелесные информационные байки обретают реальные и вполне логичные очертания.

Ася Казанцева — один из тех научно-популярных авторов, который борется за грамотную популяризацию науки. Инициативу публикации её книг “В интернете кто-то неправ” и “Кто бы мог подумать!” поддержали сначала фонд “Династия”, а затем “Эволюция” (прим. автора: фонды, которые поддерживают популяризацию науки). Лёгкий и понятный язык повествования в 2014 году принёс Асе главную награду в области научно-популярной литературы — премию “Просветитель”.

20151221-IMG_5142

 

Как получилось, что вы стали научным журналистом?

По образованию я биолог. С первого курса стало понятно, что ученый из меня не получится. Меня не хватает на то, чтобы копать одну и ту же тему много-много лет в надежде, что через 15 лет моя научная статья выйдет в журнале «Nature» (прим.автора: один из самых авторитетных общенаучных журналов), а через 50 – мне дадут Нобелевскую премию.

В середине нулевых было не совсем понятно, что научная журналистика существует. Я даже не подозревала о её существовании, и то, что она меня нашла, просто везение.

Началось всё с того, что во время учебы я завела блог в «ЖЖ», где пересказывала занятные биологические баечки, которые слышала от преподавателей во время лекций. Выяснилось, что это востребовано, меня читало всё больше людей, и в том числе мой ЖЖ нашел шеф-редактор программы «Прогресс» на 5 канале и позвал работать. Так через два дня после защиты диплома я оказалась на телеке. Это было невероятным счастьем: я наконец поняла, кем я стану, когда вырасту. Научная журналистика психологически гораздо комфортнее науки, потому что требуется гораздо меньше времени и усилий для того, чтобы получить какой-то осязаемый результат. Сейчас я уже, правда, думаю о том, чтобы продолжить формальное образование, но от научной журналистики все равно никуда не денусь.

Почему научпоп набирает популярность?

Многие думают, что научпоп – это разновидность образования, но это не так. Ради образования лучше все-таки читать учебники. Вторая распространенная версия – развлечение. Отчасти да, но в этом отношении компьютерные игры все равно эффективнее. Зато у научпопа есть важное качество, которое невозможно отнять, – он повышает коммуникативную ценность (прим. автора: быть интересным собеседником). Если мы говорим о слоях необразованных, то популярность лженауки для них в том, что, условно говоря, вокруг вас никто ничего не знает, а вы – единственный знаете правду о том, что в Гималаях живет снежный человек.
А вот если нужно производить впечатление на людей с высоким уровнем критического мышления, то для повышения коммуникативной ценности стоит все-таки пересказывать какие-то настоящие научные истории, но при этом тоже яркие и приближенные к жизни. Это как раз одна из особенностей научпопа, которая связана с его фантастическим успехом.

kto_by_mog

Кроме того, научпоп повышает личную безопасность. Одна из его задач – повышение вероятности того, что человек не поведется на какую-то вредную и опасную антинауку. Например, фонд «Эволюция» поддерживат комиссию по борьбе с лженаукой РАН для того, чтобы выпустить серию меморандумов по борьбе с ней. Первый посвящен тому, что дерматоглифика не работает (прим. автора: определение характера по отпечаткам пальцев, за подобные знания с людей брали большие деньги). Долгое время со стороны научного сообщества не было официальной оценки того, что подобный способ не эффективен. Теперь такая оценка есть, и, скорее всего, это приведет к ущемлению подобного бизнеса.

Научная журналистика – это о том, чтобы строить мосты между серьезной наукой и широкой общественностью, которая не хочет, чтобы ей было слишком сложно.

Также научпоп просто экономит время. В современном мире очень многие люди занимаются производством интеллектуального продукта, общество способно поддерживать много научных организаций. Новых знаний все больше и больше, и сам темп прироста научного знания постоянно ускоряется. Количество научных статей измеряется миллионами. В общем, возникает огромный океан информации, в котором мы все тонем. Задача научного журналиста в том, чтобы как-то этот океан структурировать, чтоб давать общественности некий обзор того, какие направления науки сегодня развиваются, дать определенный импульс интереса, чтобы человек мог оценить, увлекает его та или иная область или нет. Научная журналистика – это о том, чтобы строить мосты между серьезной наукой и широкой общественностью, которая не хочет, чтобы ей было слишком сложно.

Как научиться различать качественные и некачественные научные публикации?

Есть определенная иерархия источников, на самой вершине которой стоят рецензируемые научные журналы.  Они описывают проводимые исследования, и важно, что ни одна статья не может быть опубликована без одобрения специалистов, работающих в соответствующей области. И если они видят нечто сомнительное: ошибки в методологии, недостаток экспериментов – статью не публикуют, отправляют на доработку, а то и совсем отказывают. Такие журналы – это самый эффективный способ приблизиться к профессиональному знанию. Если же мы отходим от научных статей, уровень достоверности понижается.  Например, если мы берем учебник, написанный тем или иным ученым, – за ним уже не будет такого контроля со стороны других научных сотрудников. Учебник, конечно, читают другие ученые, но это могут быть, например, коллеги по кафедре, которые заранее лояльно настроены и могут из уважения к автору проигнорировать какие-нибудь недостаточно точные формулировки.

suWQMWA0s6tsgNU5CYwqyA

Следующая ступень иерархии – научная журналистика. Ею занимаются, как правило, люди с профильным образованием и приличным уровнем английского, способные прочитать и понять исследования-первоисточники, и при необходимости проконсультироваться с экспертами. Здесь могут быть неточности, но научные журналисты все же дорожат своей репутацией и стараются эти неточности находить и исправлять, как у себя самих, так и у коллег.

А вот в обычной журналистике, в непрофильных изданиях, к сожалению, достоверность на десятом месте. Редактору гораздо важнее, чтобы статью читали и обсуждали, чем чтобы она доносила информацию корректно. Его даже сложно за это упрекать – это просто другая профессия с другими требованиями и задачами. Но читателям, конечно, стоит эту возможную недостоверность учитывать.